"НЕУПИВАЕМАЯ ЧАША"

православное общество трезвости

г.Петрозаводск


НА САЙТЕ

События

Поездка
в Санкт-Петербург
19.02.2008 г.
Крестный ход
18.05.2008 г.
ПИКЕТ у ДК
"Машиностроитель"
19.05.2008 г.
Посещение
наркологического
диспансера

Подвижники
трезвенного
движения:

"Братец Иоанн"
Чуриков
С.А.Рачинский
Протоиерей
Петр Поляков
Протоиерей
Александр
Рождественский
Священник
Сергий Пермский
Епископ
Мотеюс Валанчюс
Житие
святого мученика
Вонифатия
Праздник трезвости

Алкоголь и Россия

Начало
X-XX век
Продолжение
XX-XXI век
Отношение к алкоголю
в русской литературе
Уроки истории

Церковная
практика:

Обет трезвости
Обетная грамота
Молебен пред
иконой Богоматери
"Неупиваемая чаша"
Некоторые
случаи исцеления
Чаша вместо рюмки
АКАФИСТ
св.мч. Вонифатию

Общества
трезвости

Школа трезвения
С-Пб клуба
"Бодрствование"
Екатеринбургское
общество "Трезвение"
Православное
братство трезвости
в селе Озерецком

Творчество

Песни
А. Кира (МР3)
Стихи
Плакаты

Полемика

о системе "12 шагов"
На весах
"Равновесия"
Анонимные алкоголики:
о Боге, "как они Его понимают"

Нам пишут

из Санкт-Петербурга


ПОДВИЖНИКИ
трезвенного движения

Рассказ о священнике Сергии Пермском.

Подмосковное село Нахабино интересовало меня давно как место, куда со всех концов России стремились «пьяненькие, несчастненькие» алкоголики в надежде получить там себе нравственную помощь и подкрепление духа.
Желание мое скоро осуществилось.

В Нахабино, с родины, я сначала ехал в вагоне, потом на лошадях. Местность, по которой я проезжал, была довольно живописная. Красивые березовые рощи перемежались с волнующейся нивой… Вправо извивалась речка, светлой полосой… Вдали овраг… По отлогим склонам его засела мелкая кудрявая березовая поросль. Показалась деревня.

- Это – Рузино, - говорит извозчик, - спились окончательно. Ведь прежде-то как жили? Все полно… А теперь хоть шаром покати. А отчего? Все винище проклятое. И человека-то несуразным делает. Ты сам себе господин, если не пьешь-то… Ну, а пьяный какой ты хозяин? Не то и в голове. Все бы, как выпить , а не то, чтобы по хозяйству. Разум уже не тем занят. Вот я хоть теперь: пил прежде, а теперь лет с 15 уж не пью, - так разницу-то на себе замечаю. Бывало и распоряжения-то в тебе никакого не было… А теперь все как будто у меня в кулаке вот сидит: все знаю, все рассужу по-хорошему. Вот хоть ребята у меня… Выпьют иногда, ну и полезут в ругань… Кабы и я пьяный был, кто бы их урезонил, а теперь я их и утихомирю… Наутро встанут, стыдно, мне и в ноги: батюшка, прости – слышь… Ну и идет все у нас ладно.
- Да ты как водку-то бросил? Обет что ли дал? – полюбопытствовал я у извозчика.
- Нет, барин. Так же вот разговорился я с седоком-то. Барин попался тоже ласковый. Он мне и доказал, какой, значит, вред от водки человеку бывает. Да уж больно он хорошо все расписал мне… Ну я тогда и положил в душе: не буду и не буду пить. И как благодарю теперь Создателя за то, что Он укрепил меня: свет увидал с тех пор. Вот здесь, - продолжал извозчик, указывая кнутом на запущенный большой двухэтажный дом, - вот здесь жил богач. Умер, сыновья-то и стали зашибать, да все теперь и пропустили… Один дом остался, да и тот без окон, без дверей… Зелье-то что делает здесь!..

И действительно, пьяная жизнь наложила на деревню дерзкую печать. Везде бросалась в глаза бесхозяйственность, кое-где над маленькими избенками возвышалось два-три больших, благоустроенных дома. Это – дома разжившихся на счет общей бедноты кулаков-богачей, содержателей трактиров. Чудилось, что недобрая сила воздвигала эти хоромы…

А что, - спросил я возницу, когда мы выехали из деревни в открытое поле, - ты знаешь нахабинского батюшку?
Как не знать, - протянул извозчик, и на лице его заиграла улыбка. – Не раз возил к нему несчастных-то. Много едут. Вот на днях возил купца. Ехал с женой… Пьяный, пьяный… А нет, ему все мало… Дай, говорит, в последний-то раз еще выпью. Завтра уж нельзя будет. Насилу мы с женой уняли его.

- Ну, а как батюшка принимает их?
- Да что! Батюшка всех принимает хорошо, многим и на дорогу дает: кому 30, кому 40 копеек… Ну, а только ежели который пьяный, так того нет: образумься, говорит, это дело большое, божье: его пьяному делать нельзя.
За разговорами незаметно доехали и до Нахабина. Вот я и у цели путешествия. Прямо против церкви стоит домик о. Сергия. Пред домом палисадник. Когда я подъехал, у загородки его сидели какие-т две чуйки. Они приветливо улыбались мне, а один из сидевших даже поднялся с земли и нетвердой походкой направился ко мне навстречу.
«Уж не знакомый ли?», - подумалось мне. Как бы в подтверждение моей догадки подошедший протягивает мне руку. Всматриваюсь: простой русское лицо… Его красиво обрамляет черная бородка. Губы растянуты в пьяную улыбку. Глаза блестят, но от загоревшейся в них мысли, а скорее, он набежавшей пьяной слезы…
- Вы не выпимши? – спрашивает он меня заплетающимся языком. – Если выпимши, то это плохо: здесь пьяных не допускают…
Я понял: предо мною стоял бущуий трезвенник. Успокоив его, что я не «выпимши», я вошел в дом о. Сергия, этого нового апостола трезвости.
Невысокого роста крепко сложенный и с энергичными чертами лица, отец Сергий Пермский производит приятное впечатление. Сразу чуется в нем человек сильной веры в дело… Первое, что мне бросилось в глаза, это быстрый, как бы пронизывающий взгляд, которым он окинул меня. Получалось впечатление, как будто он хочет разгадать, что я за человек. Этого взгляда скоро не забудешь. О. Сергий в возрасте 36-38 лет, но трудовая жизнь успела оставить на его утомленном лице довольно заметные следы: уже не одна морщина бороздит его открытый красивый лоб…
После того, как я выяснил цель своего визита, о. Сергий пригласил меня в кабинет.
- Хорошее, хорошее дело затевается у вас, - начал о. Сергий. – Но кто же руководить им будет? Должен обязательно священник. Ведь обет трезвости – явление чисто нравственной жизни. А кому лучше знать эту жизнь, как не священнику, и кто, как не священник, привыкший заглядывать в самые укромные уголки человеческой совести, может лучше всего уврачевать эту болезнь? Но что же вам нужно знать? На все я с удовольствием отвечу.
Чтобы чего не забыть, я заранее составил программу вопросов и, отвечая на них, вот что ответил мне о. Сергий Пермский…
«Родом я москвич. До поступления во священники деревню я знал мало. Она всегда представлялась мне несколько в иной обстановке. Желая ее представить, рисовал я в заманчивых красках. «Тишь да гладь, Божья благодать», - думал я «там». Ну, конечно, близость к природе, отсутствие всей городской мишуры, естественность, простота… И, действительно, деревня может показаться такою, если наблюдать ее с высоты дачного балкона.
Но, поступив сюда, я прочитал и оборотную сторону медали. Особенно мои представления о деревне разошлись с действительным положением ее здесь, под Москвою. Вы, вероятно, знаете, какое во всех отношениях вредное влияние оказывают на русскую деревню наши городские центры. Оттуда в деревню проникает вся грязь, все отстои общественной жизни, а особенно – разврат и пьянство. Здесь эти пороки буквально захватили в свои руки все деревенское население. Поступив сюда с жаждой дела, с запасом ненадорванных сил, я решился во что бы то ни стало начать борьбу с пьянством, которое подрывало благосостояние деревни. Но потом, прочитав жизнеописание известного ирландского проповедника трезвости Теобальда Мэтью, я решился последовать его примеру, то есть, не ограничиваясь проповедью, открыть общество трезвости. При этом я первый на глазах всего народа, прел иконой преподобного Сергия, которому я и вверил судьбу своего дела, дал обет безусловной трезвости.
Все случилось под каким-то вдохновением и, надо заметить, мой пример произвел на народ сильное впечатление. Тотчас образовалось общество, и вот уже 9 лет как оно существует. В составе своем наше общество имеет членов разных общественных положений и с различных концов России. Тут вы найдете и московского мастерового, и фабричного, и загулявшего купца, и несчастного землепашца; можно встретить здесь и лиц из интеллигентного круга. Вот на днях заявлялся ко мне преподаватель одной семинарии и тоже записался в число трезвенников. Мало того: к нам в общество трезвости поступают лица других, неправославных вероисповеданий – например, лютеране.
- Ну, а как разрослось теперь ваше общество? Сколько членов считается в нем?
- Обозначить наличный состав нашего общества точной цифрой я не могу сейчас. А вот у нас существует книга, в которой имеется постепенная запись поступающих и возобновляющих свои обеты трезвенников. Но многие записаны здесь не один раз… В ней значится 73 306 человек.
О. Сергий снял с этажерки огромную книгу и предложил мне рассмотреть ее, Книга была отделана в изящный коленкоровый переплет. На верхней доске переплета золотым тиснением были изображены крест и Евангелие. Каждый лист книги подразделялся на несколько неравномерных граф, в которых записывалось: номер, имя, отчество и фамилия трезвенника; лета его; срок; на который дается обет; звание; занятие; место жительства; семейное положение; вероисповедание; в который раз дает обет; если обет возобновляется, то выдержал ли трезвенник прежний обет; если выдержал, то не начинал ли по окончании срока снова пить.
- А что вы делаете для объединения вашего общества? – спросил я о. Сергия.
Наше Нахабинское общество трезвости, - начал о. Сергий, - занимает исключительное положение. Оно не похоже, например, на Александро-Невское общество в Петербурге. То имеет особое устройство. Там состав трезвенников местный, петербургский. У нас же они рассеяны по всем углам России. Согласитесь, что объединить так рассеянных членов многотысячного общества трудно. Но чтобы связь с обществом чувствовал каждый член его, а завел обычай: на литургии я вынимаю заздравные частицы. Каждый раз при этом мною прочитывается листа два имен. Вот видите эту закладку, - объяснил отец Сергий, показывая на широкую ленту, вложенную в книгу трезвенников, - она показывает, на чем я остановился за прошедшей проскомидией. Книга эта с именами записавшихся трезвенников во время литургии лежит на аналое, пред иконой преподобного Сергия. Назначение ее здесь всякий знает… Об этом говорится трезвеннику при самом вступлении его в общество. Таким образом, для каждого трезвенника, в какой бы далекий угол Росси ни закинула его судьба, сознание, что имя его поминается в Нахабинском храме наряду с именами других трезвенников, служит свидетельством живого союза его с нашим обществом. Вместе с тем, это является для него и лишним побуждением к верному хранению произнесенного обета. Существует еще у нас поминовение умерших трезвенников. Для этого заведен особый помянник и в него вносятся имена только тех, которые сохранили свои обеты до самой смерти. По ним же в годовщину учреждение общества трезвости - 25 сентября – служится у нас торжественная панихида… Все это в совокупности не остается без влияния на народ. Одних привлекает к обществу; других, уже вступивших в него, укрепляет в принятом подвиге. При некоторых обществах существует особая должность выборных. Назначаются на нее более твердые и толковые лица их тех же трезвенников. Обязанность этих выборных в том, чтобы следить, насколько позволяет им досуг, за поведением трезвенников и, в случае нарушения кем-либо обета трезвости стараться укрепить ослабевшего. У нас, конечно, ничего подобного быть не может, так как наши члены разбросаны на сотни верст. Но все же и я не остаюсь не знающим о судьбе своих трезвенников.
У меня, видите ли, правило: более чем на год в первый раз я никого не записываю; чаще же первые обет дается на три месяца или на полгода. Когда человек испытает свои силы, окрепнет в своем подвиге, тогда я записываю его и на более продолжительный срок. Вот тут-то я и замечаю, что добрых три четверти являются ко мне для возобновления своих обетов, которые они сохранили нерушимо. И знаете, какие нравственное наслаждение испытываю я, когда мне приходится видеть прежних пьяниц облагообразившимися, вышедшими на твердую дорогу жизни. И здесь я убеждаюсь, что пьянство, в большинстве случаев, является корнем многих зол. Пьянствует человек – они и голоден, им одет плохо, и Бога забыл, и всякое нравственное чувство утратил. А бросит пить, и в нем вы замечаете удивительную перемену.
Во время нашей беседы несколько раз отворялась дверь из передней и оттуда слышался плаксивый голос: «отец родной, прими»… И каждый раз о. Сергий порывисто вставал со стула и шел убеждать беспокойного посетителя. «Алексей, Алексей, - доносилось к нам, - постыдись братец!.. Ведь сказал тебе, что пьяного не принимаю; ступай проспись, да трезвый уже и приходи. А пьяному разве можно на такое дело являться?».
- Вот, - заметил отец Сергий, возвратившись ко мне, - был человек зажиточный, торговлю большую вел, а теперь все спустил с себя… Мается, бедный… Уж не раз приходил ко мне, но только все пьяный… А у трезвого-то решимости и не хватает.
Затем о. Сергий рассказал мне, в каком порядке совершается им прием трезвенников. Прием предваряет речь. В речи выясняются истинные побуждения к трезвости им священная важность произносимого обета. Потом, после общей молитвы, следует самое произнесение обета перед иконой преподобного Сергия в таких словах:
«Обещаюсь пред Господом Богом и пред иконой преподобного Сергия в том, что в продолжение избранного мною срока не буду пить вина и других спиртных напитков и на том целую икону преподобного Сергия».
Потом тут же, пред иконой Покровителя Общества служится молебен преп. Сергию. Запись вновь поступающих членов в книгу «Трезвость» производится на дому у священника.
Долго повествовал мне о своем детище, об обществе трезвости, о. Сергий, и я, вслушиваясь в его задушевную речь, вглядываясь в его утомленное симпатичное лицо, думал: побольше бы таких работников у нас на Руси, побольше бы таких, как Нахабино, прибежищ для ослабевших и павших под ударами кабака! Ведь вот идут же сюда люди из-за сотен верст, и идут сами, без зова; значит, сами чувствуют нужду в трезвости, сами ищут опоры против зеленого змия. Что же было бы, если бы по всем городам и селам, по всем храмам Господним раздался громкий призыв пастырства к трезвой христианской жизни? Не 30 тысяч, а 80 миллионов записались бы в общества трезвости, вся Русь православная перестала бы пить.
Я сердечно простился с о. Сергием и от души пожелал сил и здоровья неутомимому работнику на ниве Божией, этому истинному пастырю, полагающему душу свою за овец и своего, и чужого стада.

Из книги «Апостолы трезвости. Очерки и рассказы о борцах с пьянством». СПб, 1905.


ПОДВИЖНИКИ ТРЕЗВЕНИЯ

С.А.РАЧИНСКИЙ
Этот исповедник Христа среди русского крестьянства совершил еще один величайший подвиг. Он начал церковное движение в пользу народной трезвости. Радуясь всякому оживлению среди духовенства, всякому повышению в нем самосознания и нравственного самоусовершенствования, он больно болел душой, когда видел в жизни духовенства явления, из-за которых на это дорогое для него сословие могли идти укоры.

Читать дальше


Протоиерей
ПЕТР ПОЛЯКОВ

Хотелось бы еще упомянуть имя священника Петра Ивановича Полякова, замечательного писателя дореволюционной России, православного трезвенника. В начале ХХ века он был известен в Петербурге и как замечательный пастырь и духовный писатель, организатор и издатель первой всероссийской противоалкогольной газеты "Трезвость". (созданной им в 1914 г. и просуществовавшей вплоть до 1917 г.)

Читать дальше


Copyright© 2008
Карельская Региональная Общественная Организация
"НЕУПИВАЕМАЯ ЧАША"

написать письмо

X